18:12 

Талигойская симфония, часть 3 (последняя)

Чёрный Грач
Название: Талигойская симфония
Категория/Рейтинг: джен, гет, PG-13
Размер/статус: ~ 19000 слов, закончено
Пэйринги/Персонажи: Жермон Ариго/НЖП, Валентин Придд/НЖП, Лионель Савиньяк/НЖП, Арно Савиньяк, Констанстин Манрик, мельком — Рокэ Алва, юные Оллары, младшие Придды, Ойген, Эмиль/Франческа и еще куча народу.
Аннотация: Про войну, заговоры и семейное счастье. Талиг, 5—7 годы Круга Ветра.

Начало здесь

Продолжение здесь


Глава 6
18 Осенних Скал 7 КВ, Ларитан, Кольцо Эрнани

Военные, проезжавшие через Ларитан, обычно останавливались в трактире «Пушечное ядро». Как утверждал теньент Шталь, старший в эскорте полковника Савиньяка, не только из-за названия.
— Хозяин служил экономом при одном из прежних комендантов, знает, что и как должно быть. И повар там лучше, чем у коменданта нынешнего, — Шталь помолчал немного и осторожно добавил, в качестве решающего довода: — Поэтому там и королевские курьеры часто останавливаются.
Арно кивнул, соглашаясь остановиться в «Ядре» на ночь, и сделал вид, что не заметил раздавшихся вздохов облегчения. Да, он гнал как тот самый королевский курьер, но осенней ночью по незнакомому тракту, пусть и в пределах Кольца Эрнани — это уже просто безумие. Несколько часов ничего не решат, важных новостей они никому не везут, наооборот…
В нагрудном кармане Арно лежало два письма, и жгли они не хуже углей из камина. Одно — приказ регента о вызове полковника Савиньяка в Олларию, второе — записка от Рокэ, объяснявшая причину этого вызова и почему означенному полковнику стоит взять с собой достаточный эскорт, по въезде в столицу соблюдать осторожность и направляться сразу во дворец. Покушение, возможный заговор, и слово, что звучит одинаково отвратительно на всех языках — «неизвестно». Герцог Алва не любил обнадеживать попусту.

Шталь как в воду глядел: у дверей трактира они столкнулись с курьером, не королевским, впрочем, а «первомаршальским». О том, что происходило в столице, корнет Ланж ничего не знал, потому что ехал напрямую из Гаунау, зато вез другие новости. Не менее важные, чем возможный заговор, но куда более радостные: в начале месяца у реки Грогге состоялось решающее сражение, и оно завершилось победой объединенной армии Бергмарк и Талига. Война закончилась, оставались дипломатические расшаркивания. Арно ни на миг не сомневался, что война именно так и кончится, но от сердца все же отлегло, и он даже смог отдать должное мастерству здешнего повара. Следовало признать, Шталь и здесь не ошибся.
Они сидели в отдельной трапезной, что позволяло не опасаться лишних ушей, и Ланж взахлеб рассказывал о сражении. Арно не прислушивался — что может рассказать о сражении корнет! Стоило подождать и поговорить по душам с кем-нибудь более понимающим, тем более, сейчас голова все равно другим занята. Но некоторые фразы все же долетали…
— …и кто это устроил? — спросил кто-то из спутников Арно.
— Придд, конечно, кто же еще! Досталось, правда, его корпусу изрядно, да и самому генералу, говорят, тоже…
— Что?! — в следующие мгновение Арно обнаружил, что на нем висят самое меньшее трое, оттаскивая его от едва не вдавленного в стену побледневшего курьера.
— Генерал Придд был серьезно ранен во время сражения, — дрожащим голосом произнес тот. — Простите, полковник, я больше ничего не могу сказать, я покинул лагерь прежде, чем стали известны подробности.
Глубокий вдох, выдох, еще раз…
— Это вы меня извините, корнет, — Арно повел плечами, его отпустили, а кто-то — наверняка Шталь — сунул ему в руки кружку с касерой.
Корнет, видимо, был все же не робкого десятка, потому что снова открыл рот:
— Вы же направляетесь в столицу, полковник. Там наверняка будут более свежие новости.
Арно кивнул. Сделал несколько шагов подальше от стола, опустился на лавку у стены. Новости-то в столице будут, но у кого? Раненые генералы — это ведь такая мелочь, когда речь идет о победе в войне и заговоре во дворце. Клаус в Торке, герцогиня Жанна в Васспарде, Питер вообще Леворукий знает где, кто еще? Точно, графиня Ариго! Маршал ей наверняка напишет, только бы она уже приехала в Олларию…
Арно уставился в кружку. Надо выпить, тогда у него будет хотя бы шанс заснуть, а не ворочаться до рассвета, задыхаясь от собственного бессилия. «Разрубленный змей, сговорились вы, что ли, — подумал он после первого обжигающего глотка. — Терпеть ведь друг друга не можете!»


~~~
19 Осенних Скал 7 КВ, Оллария

Проснувшись и открыв глаза, Лионель сначала удивился тёмной росписи на потолке, а потом чуть не выругался от досады. «Две недели, господин граф, пора бы и привыкнуть!». Привыкнуть, а лучше перебраться наконец домой, сколько можно занимать постель прекрасной дамы, когда все, что ты можешь этой даме предложить — это костлявое плечо вместо подушки? Некуртуазно и недостойно кавалера, а для Савиньяка — и вовсе позор, Эмиль приедет, засмеет…. Если не убьет сначала, конечно.
В спальне было светло, несмотря на плотно закрытые шторы, значит, дело шло к полудню, и Лионель опять испытал досаду. Мэтр Шеллах успокаивал, говорил, что слабость пройдет и силы восстановятся, главное не спешить. Спешить ему и не давали: Рокэ даже важные новости сообщал неохотно, а всем остальным вход в покои баронессы Вьери был запрещен категорически, ни о каких служебных бумагах и речи не шло. Лионель уже пытался возражать, но не очень успешно. Тем более, третьего дня на то, чтобы собственноручно написать короткую записку матери, у него ушло больше часа. «Ладно, — сказал Лионель себе, — если проснулся, надо вставать, а не нежиться в постели и жалеть себя. Более бесполезного занятия в мире все равно еще не придумали».
Найдя на столике у кровати колокольчик, Лионель позвонил. Спасибо Леворукому, кто-то догадался вызвать из особняка Пьера, несмотря на всю устроенную Рокэ секретность. Собствено, именно из-за этой секретности Лионель все еще был вынужден пользоваться гостеприимством Виолетты, а отнюдь не из-за запретов лекаря.

…Первый раз Лионель толком очнулся через два дня после злополучного приема. Выдержал казавшиеся бесконечными загадочные и местами болезненные манипуляции мэтра Шеллаха, услышал от того заверения, что закатным тварям придется пока обходиться без графа Савиньяка, и потребовал объяснений у любовницы. Виолетта, сама выглядевшая словно только что из Заката, объяснила. Про яд, про то, что отравлены, скорее всего, были сладости на приеме, но больше никто не пострадал, что дворец почти на осадном положении и что Его Величество и Их Высочества временно охраняют кэналлийцы из личной гвардии регента.
— Больше я ничего не знаю, граф, но уверена, господин регент будет здесь с минуты на минуту и расскажет остальное.
— Хорошо бы, — прием, сладости и то, как дошел до ее комнат, Лионель еще помнил. А если бы он свалился в кабинете или по дороге домой?— Сударыня, кажется, я обязан вам жизнью?
— Мэтру Шеллаху. Но должна сказать, ваш труп отвратительно бы смотрелся в моей гостиной.
— Зато его бы сразу убрали, а кто знает, сколько еще вам придется любоваться на мой полутруп в спальне?
— Остришь, значит, опасность миновала, — заявил бесшумно появившийся Росио. — Это прекрасно, но не повод пугать эрэа.

В тот визит Рокэ рассказал немного: только то, что исполнителем был, скорее всего, полковник Ламбо, а вот мотивы и возможных сообщников еще предстояло обнаружить. Поэтому, как только жизнь Лионеля оказалась вне опасности, по дворцу и по Олларии поползли слухи противоположного толка. Виолетта, вернувшись к своим обязанностям придворной дамы, принимала в их распространении самое деятельное участие, хотя и сетовала вечерами Лионелю, что ей неприятно вводить принцесс в заблуждение.
Рокэ был в своем репертуаре и не особо рассказывал о ходе «кампании», но Виолетта делилась всем, что замечала, а замечала она много. У Лионеля постепенно вырисовывались свои предположения, но в конце концов, все разрешилось раньше, чем у него появились силы потребовать у Рокэ объяснений или даже всерьез разозлиться на собственную беспомощность. И в очередной раз подтвердилось, что судьба тоже любит пошутить: как раз в середине рассказа о заговоре во дворец прискакал гонец с вестями о победе над Гаунуау.
Расследование уже было закончено, оставались только судебные заседания и отставки. Кстати, об отставках, точнее, о назначениях…
— Пьер, напомни, какой сегодня день?
— Девятнадцатый Скал, господин граф, — невозмутимо ответил камердинер, убирая остатки завтрака.
Девятнадцатый… Рокэ говорил, Арно он вызвал в столицу сразу же, значит, завтра-послезавтра младший приедет, и тогда можно будет заканчивать весь этот недомаскарад.

~~~
Магда весь вечер сидела над начатым письмом мужу и никак не могла решить, что писать. Не хотелось ни скрывать важные вещи, ни тревожить понапрасну.
Оллария едва успела обрадоваться возвращению двора из Тарники, как тут же замерла в тревожном ожидании. «Яд», «покушение», «заговор», — шептали всюду, от простонародных рынков до графских гостиных. Достоверно было известно лишь одно: что-то случилось с кансилльером Савиньяком, дальше начинались слухи, один невероятнее другого. А королевские герольды пока молчали, и посторонних во дворец не пускали.
Настойчивее всего повторяли «новость» о том, что граф Савиньяк при смерти, и как только он умрет, вот тут и начнутся повальные аресты, «как тогда, помните?». Арестов Магда не опасалась, хотя, может, и стоило бы, но переживать — переживала. Больше за графиню Савиньяк, чем за самого кансилльера. И за Виолетту тоже, сколько бы подруга ни твердила о «легком романе». Виолетта в конце концов даже прислала ей записку, и записка эта подтверждала бы худшие опасения, если бы не была столь явно написана под чужую диктовку. Это говорило о том, что регент заинтересован в распространении слухов, но никак не об их правдивости. Хотя с господина кансилльера вполне сталось бы использовать собственную неминуемую смерть на благо Талига, а о том, что «ради блага Талига» полагал допустимым Рокэ Алва, лучше было и не задумываться.
Вести о победе над Гаунау заставили всех подзабыть о возможном заговоре, но вместе с гонцом прибыла и свежая порция тревожных слухов. К счастью, письмо от Жермона отстало от них всего на два дня. Теперь главное, чтобы в Васспард слухи не добрались раньше писем, но люди Приддов не должны бы позволять волновать герцогиню попусту.
Но все же, что писать мужу? Или подождать еще день-другой, вдруг герольды перестанут молчать или удастся что-то узнать от Виолетты?

Раздался стук в дверь и, после разрешения хозяйки, в комнату вошел Жан.
— Госпожа графиня, там приехал виконт Сэ, спрашивает, сможете ли вы его принять.
Старый слуга был явно возмущен столь поздним визитом, и в других обстоятельствах Магда разделила бы его негодование, но не сегодня.
— Проводите немедленно!
Если Арно отозвали из Южной Армии, значит, всё действительно серьезно. И… как кого его вызвали? Как талантливого офицера, нерушимо преданного короне и не занятого в военных действиях, или как младшего брата графа Савиньяка — единственного члена семьи, который мог приехать быстро?
Арно вошел, Магда встала ему навстречу. Даже в неверном свете свечей было видно, что он только с тракта, если и успел заехать во дворец, то дома явно не был. И лицо… Словно бы виконт повзрослел не на те два года, что они не виделись, а на все шестнадцать.
— Графиня, — начал он, — прошу простить меня за поздний визит. Прошу вас, скажите, известны ли вам подробности сражения у Грогге?
Вот оно что! Успел где-то услышать… Магда улыбнулась ободряюще, глянула на столик, но тут же вспомнила, что письмо Жермона осталось в спальне. Ничего, можно и своими словами.
— Письмо от маршала пришло вчера, виконт. Он пишет, что, хотя генерал Придд был серьезно ранен, для жизни опасности нет.
Сэ почти шатнуло от облегчения.
— Арно, вы на ногах не стоите. Приготовить вам комнату?
— Нет, графиня, благодарю вас, я не стану вас больше утруждать. Еще раз простите… и спасибо.
— Не за что, виконт. Я буду рада вас видеть в более подобающее время и в лучшей форме.
— Непременно, — улыбка, наконец появившаяся на лице Арно, была только тенью той прежней, но позволяла надеяться, что и с господином кансилльером всё обойдется.


~~~
20 Осенних Скал, граница Бергмарк и Гаунау, лагерь Западной армии


С привычкой просыпаться еще до рассвета ничего не смогли поделать ни годы, ни титул, ни маршальская перевязь, а здесь еще и воздух был совсем как в Торке… Жермон вдохнул полной грудью, переводя взгляд с просыпающегося лагеря на знакомые перевалы. Завтрашний рассвет армия встретит уже в Бергмарк.
Бергеры, впрочем, большей частью были уже дома, кроме одного небольшого полка, оставшегося с Ойгеном в Грогге. Там же пока стояла и гвардия Талига, ожидая, пока Первый маршал подпишет все предварительные соглашения. Участие Жермона во всех этих тонкостях, к счастью, не требовалось, и он мог позволить себе вернуться домой вместе с основными силами. Из Бергмарк Северная армия свернет на восток, в Надор, Западная — в Ноймаринен и Марагону, а высшее командование ждала Оллария с ее торжествами.
— Мой маршал! — Жермон обернулся и увидел младшего из своих адьютантов, парень вел в поводу Барона и собственного серого. — Завтрак будет готов через полчаса, выступить можно будет через час.
— Отлично, — ответил маршал, садясь в седло. Как раз хватит времени съездить в дальнюю часть лагеря.
Там утренней суеты еще не ощущалось, лекарский обоз никуда не торопился. Жермон спешился у общей коновязи и дальше пошел пешком, адъютант почтительно отставал на дюжину бье.

…Решение тогда перевести Валентина в Надор оказалось абсолютно верным, но Жермон в минувшей кампании не раз и не два ловил себя на том, что воевать без этой Заразы за плечом было несколько… неуютно. А теперь непонятно, сможет ли он вообще вернуться в армию… но об этом рано беспокоиться, нечего гневить Создателя. И так, можно сказать, даровал чудо.
У палатки дежурил теньент в лиловом — один из личных порученцев Придда, знакомый еще по изломным битвам. Поприветствовал молчаливым кивком и посторонился, пропуская. Жермон осторожно вошел, стараясь не шуметь и не разбудить Валентина, если тот еще спал. Снова невольно вспомнилась прошлая осень в Олларии, когда Поль подхватил простуду, и Жермон, возвращаясь с очередного совещания, едва ли не на цыпочках и тайком от слуг пробирался в детскую… Валентину ведь под тридцать уже, он генерал, герцог и отец семейства, и давно не нуждается ни в чьей защите, но все же… Была бы здесь Магда, непременно спросила бы: «А что, когда ему будет сорок и он станет маршалом или супремом, что-то изменится?». Жермон усмехнулся сам себе. Нет, не изменится.
А Магда и тогда смеялась, тем летом, когда он впервые взял Поля на руки: «Валентин Придд просит тебя занять место отца жениха на своем венчании, а ты переживаешь, сможешь ли стать достойным отцом нашему сыну?»


~~~
20 Осенних Скал, Оллария

Мелкий дождик зарядил еще ночью и прекращать не собирался, но испортить Арно настроение погоде было не по силам. Это вчерашний солнечный день даже вспоминать не хотелось, так паршиво ему не было с Мельникова Луга. А сегодня хотелось смеяться и ловить ртом холодную морось, будто это теплый летний ливень в Сэ… Впрочем, внешне полковник Савиньяк старательно сохранял приличествующую случаю печаль и серьезность, ни к чему портить брату и Рокэ их интриги. Хотя вчера он готов был испортить не только интриги, но и лица, и только присутствие баронессы Вьери удержало от того, чтобы высказать этим… тонким политикам… все, что он об этих интригах думает. В отборных солдатских выражениях. Присутствие баронессы — и, если быть совсем честным, то, как выглядел Лионель. Интриги интригами, но было и без слов ясно, что старшего-старшего из Заката вытащили чудом. Так что ладно, пусть морочат головы всей столице, главное, чтоб не матушке и не Эмилю. Но на такое даже у Алвы смелости не хватит.
Вчера Арно рассказали только общую картину, ему и самому было не до подробностей, но сегодня он был решительно настроен выяснить весь список тех, кому они были обязаны этим «приключением». И нельзя ли было хоть кого-нибудь из них собственноручно отправить в Закат по давнему примеру того же Ворона.

~~~
Сегодня младший уже был похож на себя: не падал от усталости и не кипел от гнева, спокойно сидел на кресле и внимал Рокэ. Сам Лионель, устроившись на кушетке, медленно потягивал разбавленный молоком шадди и старался не отвлекаться. Он, конечно, все это уже слышал дважды, но всегда могли всплыть новые детали.

…Заговор, если это можно было назвать столь громким словом, действительно имел место и начался года полтора-два назад на юге. Некоторые господа из ближайшего окружения наместника в Эр-Сабве увидели способ сказочно разбогатеть, не делясь с казной. Способ можно было даже сделать законным, если вовремя изменить правила приграничной торговли, но на изменениях требовалась подпись кансилльера. Лионель соответствующие прошения отклонял дважды, после чего господа решили действовать в обход закона, наживаясь пока по мелочи, и искать другие пути. Удалось им немногое, только подкупить секретаря вице-кансилльера. К секретарю самого Лионеля они сунуться не рискнули, а жаль — Розье бы доложил немедленно, и на этом вся история бы закончилась, толком не начавшись.
Постепенно господа на юге стали терять осторожность, привлекли к себе излишее внимание, и их столичные товарищи справедливо рассудили, что нужно что-то делать, а не ждать, пока у кансилльера появится время заняться ими всерьез. Изначальный план был даже не лишен смысла — вывести Лионеля из строя на месяц-другой, но так, чтобы никому не пришло в голову заподозрить чью-то злую волю, а за это время замести следы и, если повезет, подписать пару нужных распоряжений. Могло бы и сработать — подкупленный секретарь, вице-кансилльер, обычно занимавшийся совсем другими вопросами… Заговорщиков подвел выбор исполнителя. Полковнику Ламбо не нужны были торговые пошлины и возможная выгода, им двигали личные счеты к господину кансилльеру. Точнее — к маршалу Ли и Проэмперадору Севера. Что ж, не он первый, не он последний. Выяснять, кто именно из расстрелянных под Излом офицеров был ему настолько дорог, особого смысла все равно не было.
На судьбу собратьев по заговору, да и на собственную тоже, полковнику было наплевать, его интересовала только успешность покушения. Что ж, на суде его ждет большое разочарование.

— Подожди, подожди, — вдруг перебил Арно. — Как ты говоришь, Ламбо? Черноволосый такой, постарше меня, в столицу перевелся где-то с год как?
Лионель резко выпрямился:
— Вы знакомы?
Вдруг кольнуло запоздалым страхом: это ведь заговорщикам мешал кансилльер Талига, а мстителям вроде Ламбо всякое могло прийти в голову…
— На тракте встретились, когда я зимой в отпуск ездил, — Арно вскочил и принялся расхаживать по комнате. — С ним еще какой-то дворянчик был из Сабве, больше похожий на стряпчего, Арси, кажется…
— Орли, — тихо поправил Рокэ, — его первым и арестовали.
— Точно! Разрубленный змей, мог же ведь обидеться на какую-нибудь мелочь и разобраться с ними раз и навсегда прямо там…
— Сядь, — все так же спокойно сказал Рокэ. — Обошлось же, а так они бы, может, кого поудачливее нашли.
Арно, что-то неразборчиво пробормотав, сел, а Рокэ закончил с заговором и перешел к последствиям, одно из которых касалось младшего напрямую. И через пять минут тот вскочил снова:
— Вы серьезно? Какой из меня капитан охраны, я в этом дворце второй раз в жизни! С чего вы взяли, что я справлюсь?
— Я справился в свое время, и у тебя получится, дворцовые коридоры не запутаннее торских перевалов. Мевена никто арестовывать или ссылать не собирается, он тебе поможет на первых порах, и рэй Телмарра тоже. Ты ведь понимаешь, почему это должен быть ты?
Полковник Савиньяк перевел взгляд с кансилльера на регента и обратно, глубоко вдохнул и тихо ответил:
— Потому что из столичных офицеров никого нельзя, пока не закончатся суды и следствие, а на севере формально еще война.
Лионель кивнул. Арно словно бы собирался сказать что-то еще, но не стал и просто покачал головой. Лионелю подумалось, что, если бы сам он сейчас больше походил на живого человека, чем на выходца, младший бы все-таки попытался послать их к кошкам, а так ему вроде бы и неловко. «Напугал ребенка, а теперь пользуешься? — зазвучал в голове голос Эмиля. — И не стыдно?» «Тоже мне, ребенка нашел!»
Арно тем временем повернулся к Рокэ:
— Когда я должен приступить?
— Сейчас. Приказ о назначении был подписан 6-ого дня. С повышением, генерал.
Поскольку сегодня Виолетты в комнате не было, Арно все же не сдержался. Южная армия, однако, благотворно повлияла на его ораторские способности.


Глава 7
Осенние Ветра 7 КВ, Оллария


По мостовым Олларии карета ползла со скоростью самой медленной из улиток, но Валентин все равно чувствовал каждый булыжник, и подушки не помогали. На тракте было легче… Но ничего, две улицы осталось, и две недели, до начала официальных торжеств, никаких мостовых! Наконец, карета въехала в настежь распахнутые ворота. Приезжать в этот особняк, когда в нем ждал кто-то, кроме высланных вперед слуг, было несколько…непривычно.
…Вести о том, что происходило в Олларии, дошли до возвращавшейся армии уже в Бергмарк. В первую очередь Валентин тогда подумал, что теперь, кажется, понятно, каких кошек творилось с Первым маршалом накануне сражения, а во вторую — что нужно немедленно запретить герцогине Жанне приезжать в столицу, если уж самому никак не отказаться. Если бы не письмо Арно, он бы так и сделал, но друг с присущей ему прямотой и все еще удивлявшей проницательностью писал: «все кончилось, Оллария ждет своих героев и беспокоиться не о чем». Но в дороге тревога нет-нет, да и пробивалась сквозь ожидание встречи, и отступила только сейчас.
Правда, мысль, что герцог должен входить в собственный дом на своих ногах, оказалась хороша лишь в теории. Порог Валентин переступить сумел, а вот как после этого оказался в Зимней гостиной, сказать не мог. Но именно там он себя и обнаружил сидящим на одном из диванов, естественно, в окружении подушек. На столике рядом кто-то успел расставить с дюжину тинктур, на стуле напротив сидела Жанна, и Валентину очень не понравилось, как блестели ее глаза.
— Герцогиня, простите меня. Я не хотел вас пугать.
Жанна улыбнулась, и это подействовало лучше любого лекарства.
— Ничего. Граф Васспард спит после дневной трапезы. Пока он проснется, вы как раз отдохнете с дороги.
«Отдохнете с дороги»… Валентину стало почти смешно. Жанна встала, взяла со столика прятавшийся за склянками бокал с темно-алым вином и протянула ему. Любимая лекарями «Черная кровь», судя по цвету и запаху. Валентин не был склонен переоценивать свои силы второй раз за день и взял бокал обеими руками, поверх пальцев жены, и осторожно сжал, не желая отпускать.
— Жанна… Я очень рад, что вы приехали.
— Выпейте, Валентин, вам нужно восстановить силы, — Жанна высвободила руку, но вместо того, чтобы сесть обратно на стул, убрала одну из подушек и устроилась рядом.

~~~
Буквы начали сливаться в сплошное серое пятно, и Лионель отложил доклад тессория и откинулся на спинку кресла. Глянул на стоящие на столе часы и понял, что все равно на сегодня пора заканчивать.
— Розье! — позвал он, выпрямившись.
Секретарь появился из закутка рядом с кабинетом, и Лионель указал ему на одну из лежащих на столе папок:
— Бумаги, готовые к исполнению. Возьмите, и можете быть свободны.
— Слушаюсь, господин граф. Завтра вам потребуются какие-либо материалы?
Лионель задумался на мгновение, посмотрел на оставшиеся на столе бумаги…
— Нет, только почта.
Розье поклонился и вышел, а Лионель снова откинулся в кресле, прикрыв глаза. На постельном режиме лекари, к счастью, не настаивали, но сил пока все равно хватало всего на несколько часов, и тратить их на поездки во дворец казалось глупым. На визиты, свои и чужие — тем более, поэтому официально граф Савиньяк еще был болен, пусть и уверенно шел на поправку. С того дня, как Лионель вернулся домой, записки с вопросами о самочувствии и пожеланиями скорейшего выздоровления приходили пачками, хорошо, что на них не требовалось отвечать лично.

В кабинет, постучавшись и дождавшись приглашения, вошел Пьер с подносом, на подносе стоял кубок с одним из отваров мэтра Шеллаха. Лионель сдвинул бумаги, освобождая место.
— Ваша светлость, — начал Пьер, поставив поднос, — графиня Лэкдэми спрашивает, спуститесь ли вы к ужину?
— Спущусь.
Франческа с детьми приехала на прошлой неделе, Эмиль должен был появиться дня через два. Графиня Арлетта, однако, решила воздержаться от тягот осеннего путешествия, и Лионель уже почти обещал все же приехать в Савиньяк на Зимний Излом. Действительно просто в отпуск.
У отвара был все тот же деревянный привкус, и он раздражал неимоверно. Раздражала собственная слабость, то, что Эмиль задерживался, то, что от одного вида сладостей теперь тошнило… А еще Лионель ощутимо скучал по Виолетте, и это раздражало тоже. Если бы не проклятая слабость, можно было бы списать на банальный недостаток плотских утех, а так…
Лионель Савиньяк привык держать людей, даже из близкого окружения, на соответствующих им полочках, а баронесса Вьери вдруг перестала вписываться в рамки. И с этим надо было что-то делать.

~~~
Получив записку, что генерал Придд прибыл в Олларию, Арно едва не сорвался в гости немедленно. Но, во-первых, служба, а во-вторых — стоило иметь совесть и дать Валентину прийти в себя с дороги и побыть с женой и сыном, не отвлекаясь ни на кого. Впрочем, уже на следующий вечер генерал Савиньяк подъезжал к особняку со спрутами на воротах.
Герцогиня Жанна, святая женщина, после нескольких приветственных фраз оставила мужчин вдвоем, и Арно клятвенно пообещал ей не утомлять хозяина. Валентин выглядел… так, как и положено выглядеть человеку, который несколько недель назад словил в грудь осколок, а до нормальной постели добрался только накануне. Но бояться вроде бы было нечего.
— А тебе идет этот мундир, — заметил Валентин, когда они опустошили первую бутылку, за победу и за долгожданную встречу, и в общем обсудили сражение у Грогге.
— Прекрати издеваться, а? Думаешь, надо было все-таки попытаться отказаться?
Валентин пожал плечами — точнее, попытался, но оборвал движение на середине, видимо, вспомнив, что этого пока делать не следует.
— Я думаю, Арно, это правильное решение. Что не помешает тебе еще не раз о нем пожалеть в ближайшие годы.
Арно рассмеялся в голос. Зараза, он и есть Зараза, и никакие гаунасские осколки этого не исправят! Валентин терпеливо подождал, пока друг отсмеется, потом спросил:
— Как здоровье господина кансилльера?
— Выглядит он получше тебя, — ответил Арно, вновь наполняя бокалы. — Устает, правда, пока быстро, вот и злится на всех. Ничего, Эмиль приедет, все будет совсем хорошо. А твои мальчики как? Те, что постарше, с графом Васспардом я имел честь познакомиться на прошлой неделе. Должен сказать, пока в нем не наблюдается фамильной серьезности, это меня несказанно радует.
— Наслышан об этом визите. Ты действительно думаешь, что, кроме тебя, его баловать некому?
— Конечно! Вы, Спруты, этого все равно толком не умеете, даже если стараетесь. Так что мальчики? Питеру повезло, с головой в большую политику прямо с Фабианова дня…. Или ему так не кажется?
— Что ты, судя по письмам, он в полном восторге. Граф Валмон собирался вернуться к началу торжеств, сможешь сам спросить… Про Клауса я тебе писал, теньента он получил прошлой весной, как службу оруженосца закончил, а сейчас — Валентин замолчал, уделяя должное внимание «Слезам», но дело явно было не только в жажде.
— Что-то не так?
— Так. Маркиз Ноймар пишет, что намерен включить его в список офицеров, рекомендованных для перевода в гвардию.
Вот оно что. Ну да, гвардии минувшая кампания недешево обошлась, да и заговор Ламбо тоже, понятно, что в первую очередь генерал Ноймаринен, который Эрвин, обратится к старшему брату…
— Но это же здорово! Вы все всё равно весной разъедесь, а мне хоть будет, с кем выпить!
Произносить вслух «я же теперь здесь, присмотрю, если что» не потребовалось — судя по ответной улыбке, Валентин понял и так.

~~~
За год с лишним службы при дворе Виолетта успела навидаться разных дворцовых приемов, но прием в честь победы над Гаунау был самым торжественным и самым многолюдным. В центре внимания были герои дня: маршалы, генералы, несколько отличившихся полковников и младших офицеров, но не меньше доставалось и спутницам господ военных, прежде всего герцогине Придд. Графиня Лэкдэми и графиня Ариго тоже в чем-то бросали вызов столичному обществу, но к ним все успели привыкнуть, а вот Жанну Придд это самое общество не видело с тех пор, как никому не известная девочка из провинции — «ни связей особых, ни приданого, и, между нами говоря, взглянуть-то не на что!» — чудом сумела заполучить одного из самых завидных женихов столицы.
Магда относилась к Жанне как к любимой младшей сестренке, и уже поэтому Виолетта была готова при необходимости приструнить самые ядовитые из языков, но и при личном знакомстве герцогиня Придд ей понравилась.
Впрочем, даже самым ядовитым языкам сегодня придраться было не к чему, Жанна Придд выглядела безукоризненно. Платье изумительного темно-зеленого оттенка, без единой лишней ленточки, необычное колье, которое шло и к платью, и к лицу… Видимо, то самое, что после рождения наследника подарил ей маршал Ариго, по бергерскому обычаю. Отдельные шутники, правда, не преминули заметить, что цвет наряда герцогини Придд потрясающе гармонировал с цветом лица ее мужа, но пусть их. Тем более, один из шутников имел неосторожность высказаться неподалеку от младшего брата господина герцога — и после трех реплик этого милого юноши сам цветом стал напоминать бордовые драпировки колонн в зале. Пока несчастный дворянин искал достойный ответ, Питер Придд уже был в дюжине шагов от него и расточал комплименты одной из фрейлин принцессы Октавии. Достойный ученик своего монсеньора.
Когда закончилась официальная часть приема, Виолетта еще успела заметить уход четы Приддов, а потом начались танцы, и ей стало не до наблюдений и чужих разговоров. Нет, она и раньше не жаловалась на недостаток кавалеров, но сегодня желающие пригласить ее на танец просто в очередь выстраивались. Впрочем, неудивительно: о ее участии в истории с покушением на кансилльера слухи ходили самые разные, а любопытство и любовь к сплетням мужчинам тоже не чужды, тем более, когда речь идет о высокой политике. Сам господин кансилльер третьего дня окончательно вернулся к своим обязанностям, и свидание, назначенное почти два месяца назад, вчера наконец состоялось по-настоящему.
Вчерашнему вечеру Виолетта и была обязана тем, что дурацкие вопросы кавалеров, мнивших себя великими интриганами, ее не раздражали и не мешали получать удовольствие от танцев. Приглашение от господина экстерриора, конечно, внушало некоторые опасения, но граф Валмон всего лишь подтвердил свою репутацию прекрасного танцора и очаровательного собеседника и ни разу даже не упомянул в разговоре недавние события. Когда мелодия смолкла, граф, как и подобает учтивому кавалеру, проводил даму к ближайшей колонне, рассыпался в комплиментах и вежливо откланялся. За спиной тут же раздался голос:
— Баронесса, я вижу, вы не скучаете?
— Отнюдь. Граф, неужели вы ревнуете?
Глухой смешок.
— Это было бы глупо. Но, полагаю, если я вас сейчас украду отсюда ненадолго, никто не удивится.
— Что-то случилось? — шепотом спросила Виолетта, улыбаясь и раскрывая веер. Она бы скорее поверила в новую интригу, чем в то, что Лионель действительно приревновал и потому возжелал немедленных «торопливых объятий в совершенно не подходящих для этого местах».
— Нет, но у меня есть к вам разговор, который ни к чему откладывать, и желание немного подразнить здешних сплетников.
— Не стоит отказывать себе в невинных удовольствиях, граф.

Они вышли на ближайший балкон, Лионель отпер соседнюю маленькую дверь — до этого момента Виолетта полагала ее декоративной — и провел их через короткий темный коридор, потом еще одну дверь… За ней оказалась небольшая комната: два кресла, столик между ними. И правда место для разговоров. Лионель взял со стола лампаду, зажег свечи в настенном подсвечнике, Виолетта устроилась в одном из кресел.
— Так что вы хотели мне сказать, граф?
Лионель подошел к ней, замер возле кресла и произнес, без привычной насмешки в голосе:
— Баронесса, я прошу вас оказать мне честь стать моей женой.

~~~
После бала во дворце сезон в Олларии, прервавшийся было из-за истории с заговором, начался в полной мере и званые вечера и приемы следовали сплошным потоком. Магда уже научилась получать удовольствие от таких вещей, но Жермон всю эту светскую жизнь по-прежнему терпеть не мог. И, если уж отвертеться от визита не позволяли приличия, норовил спрятаться на каком-нибудь балконе, едва со всеми поздоровавшись. Вот и сегодня, в собственной гостиной на собственном приеме, граф Ариго забился в самую дальнюю нишу и беседовал там со своими мальчиками. Хорошо, что Валентин приехал, вдвойне хорошо, что Арно смог вырваться со службы — теперь Магда могла спокойно заниматься гостями, не беспокоясь о настроении мужа.
Гостей было много, хотя меньше, чем ожидалось. Граф Савиньяк в последний момент прислал записку с извинениями, ссылаясь на накопившиеся дела. Дел у него наверняка достаточно, но все равно любопытно. А еще любопытнее, что Виолетта тоже не приехала, отговорившись капризами принцессы Анжелики. Хорошо бы совпадение или просто свидание, не хотелось бы, чтобы подругу опять втянули в какую-нибудь интригу, о которой та не сможет рассказывать, позавчера утром она ведь тоже не смогла прийти… Но сейчас об этом думать было некогда — графиню Ариго ждали обязанности хозяйки.

~~~
Принцесса Анжелика действительно пребывала в дурном настроении уже третий день и наотрез отказывалась отпускать от себя Виолетту, забыв про все распорядки. Честно говоря, Виолетту это не очень огорчало: лучше в шестнадцатый раз читать Ее Высочеству марикьярские сказки, чем уклоняться от расспросов подруги. Магда ведь наверняка заметит, что что-то не так, лгать ей не хотелось, а правда… Виолетта не была уверена, что даже лучшей подруге сумеет объяснить, почему она отказалась выйти замуж за третьего человека в стране. Леворукий, да потому и отказалась!
Анжелика наконец уснула, и Виолетта вернулась к себе. Самой ложиться спать было еще рано, попытки прочесть что-нибудь серьезнее сказок успехом не увенчались. Сдавшись на третьей странице, Виолетта встала, подошла к окну и открыла шторы. Ее комнаты выходили на парк, в ясную ночь можно было разглядеть звезды…

С бала и того разговора прошло четыре дня. Они не виделись, впрочем, поводов не было, и записок не приходило. Нет, Виолетта ни секунды не жалела о своем решении, но понял ли Лионель хоть что-то из ее объяснений? Как сказать мужчине: «Я буду с тобой, пока ты этого хочешь, но я не стану носить твое имя»? Виолетта уже не была юной девушкой, мечтающей о прекрасном рыцаре; вдова провинциального барона могла распоряжаться своей жизнью, а титул графини Савиньяк нес куда больше обязанностей, чем привилегий. Это любовницы интересуют только сплетников и просителей, они не должны соответствовать ничьим ожиданиям и ни у кого не стоят на дороге… Вдовствующая графиня Савиньяк часто приезжала в Гайярэ, Виолетта была с ней лично знакома, и не испытывала никакого желания знакомиться ближе. При всем уважении. У графини Лэкдэми уже был сын, а эта женщина когда-то, не моргнув глазом, разогнала дуксию. Виолетты ей, может, и нечего было опасаться: они с Этьеном честно старались, и за четыре года — ни намека, но кто знает… Проверять не хотелось.
Нет, конечно, Лионелю она этого не говорила. Не сказала и другое, что первым пришло в голову: «Ты же пожалеешь через полгода, и что тогда?».
На улице поднялся ветер, нагнал облаков и закрыл звезды. Виолетта задернула шторы, вернулась на кушетку… взгляд зацепился за стоящую на столике вазочку с цукатами. Ли обмолвился тогда перед балом, что надо бы найти себе новую слабость, взамен caramellas… Насколько было бы проще, если бы все оставалось легким романом, необременительной связью, но прошедший месяц все изменил. Нет, она бы не стала говорить «любовь», но как же, как же ей не хотелось его потерять! А вот захочет ли он иметь с ней дело после отказа…

В дверь постучали, и Виолетта встала, полагая, что, это, наверно, Анжелика проснулась и потребовала послать за ней. Но Аннэт, поговорив с кем-то в коридоре, протянула своей госпоже темно-алую розу и записку. Не узнать почерк было невозможно, Виолетта шагнула поближе к светильнику и, не выпуская цветок из рук, принялась читать.

Сударыня, я не отказываюсь от своих слов, ибо это было бы недостойно мужчины, но я вынужден признать справедливость Ваших доводов. Мы можем вернуться к этому разговору несколько позже, пока же я хотел бы нанести Вам визит, если капризы Ее Высочества Вас не слишком утомили сегодня.
Л.С.


Виолетта подняла глаза, понятливая Аннэт тут же пояснила:
— Там ждут ответа, госпожа.

На то, чтобы написать три слова, много времени не понадобилось.


Эпилог

Подробностей того разговора, что состоялся в одной из тайных комнат недалеко от бального зала, так никто и не узнал, даже Эмиль только догадывался. И всё никак не мог решить: то ли старший брат, наконец, влюбился, то ли просто нашел себе особо ценного союзника. Впрочем, думать на эту тему графу Лэкдэми надоело довольно быстро.
Генерал Райнштайнер не стал откладывать дела в долгий ящик и осуществил свое намерение «повнимательнее присмотреться к виконту Эммануилсбергу» через полгода после окончания войны. Он остался вполне доволен увиденным, и после его доклада в планах трона, касающихся Надора, Манрики вновь стали играть не последнюю роль.
Ее Высочество принцесса Октавия обвенчалась с наследником кесарского престола осенью 8-ого года Круга Ветра. После торжеств баронесса фок Штеер ушла в отставку, и баронесса Вьери стала старшей дамой двора. Принцесса Анжелика и принц Октавий продолжили проводить в Кэналлоа или на Марикьяре почти каждое лето; после одной из таких поездок было объявлено о помолвке Ее Высочества и рэя Галлего, наследника одного из могущественных островных родов и племянника маркизы Бланки Салина. Увы, затем опять вмешались «интересы Талига», и вместо положенного года помолвка продлилась чуть более двух: сначала при дворе обнаружился заговор, на этот раз традиционный, с гайифскими корнями, а за ним последовала и война с империей.
Арно Савиньяк, ставший капитаном личной королевской гвардии по милости предыдущих заговорщиков, после раскрытия «гайифского» заговора с чистой совестью вернулся в действующую армию, перепоручив охрану Его Величества Клаусу Придду. Предсказание, в свое время в шутку высказанное в дружеской беседе в одной из торкских таверн, все же сбылось: гайифская кампания принесла Арно звание маршала Юга, и алую перевязь он надел на пару лет раньше Валентина Придда.
Принцесса Анжелика приглашала свою любимую придворную даму ехать с ней на Марикьяру, но Виолетта отказалась и осталась в Олларии, готовить двор к тому дню, когда у Талига вновь появится королева. К этому времени связь баронессы Вьери и графа Савиньяка перестали обсуждать даже самые неугомонные столичные сплетники — ни скандала, ни разрыва, ни свадьбы они так и не дождались и, наверное, уже не дождутся.




@темы: тексты, ОЭ

URL
Комментарии
2016-05-08 в 22:12 

Hazycat
Одна кошка – это ровно половина Вечности.
И еще раз скажу - хороший постканон получился )))

2016-05-08 в 22:17 

Чёрный Грач
Hazycat, мррр:)!

URL
2016-05-17 в 19:02 

Konstant
Все проходит. И это пройдет
Спасибо обзорам, что я не пропустил Ваш фанфик!

Спасибо большое! Это просто потрясающе, именно таким хотелось видеть постканон):hlop::hlop::hlop:

2016-05-17 в 23:22 

Чёрный Грач
Konstant, спасибо! Рада, что Вам зашло:)

URL
2016-08-29 в 08:36 

seane
рассказываю сказки
наконец-то я доползла почитать, и какое же оно прекрасное :heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart::heart:

2016-08-29 в 10:09 

Чёрный Грач
seane, мррр!

URL
     

Запасная жердочка

главная